Российский Государственный Университет Правосудия
северо-западный филиал

Студенческое Научное Общество

Уголовного Права и Криминологии

Уголовная ответственность за посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа

Уголовная ответственность за посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа

Выполнил:

студент 5 курса, 514 группы

очной формы обучения

Мамонтов Вячеслав Юрьевич

 

 

Научный руководитель:

Топильская Елена Валентиновна,

кандидат юридических наук,

доцент кафедры

уголовного права






ВВЕДЕНИЕ

            Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа входит в немногочисленный перечень особо тяжких преступлений (всего 9 составов в действующем Уголовном кодексе), которые наказываются пожизненным лишением свободы или смертной казнью. Это заставляет с особой тщательностью подходить к судебной оценке содеянного.
В 2009 году по ст.317 Уголовного кодекса Российской Федерации были осуждены 27 человек (1 из них приговорен к пожизненному лишению свободы); в 2010 году — 37 человек; в 2011 году — 21 человек (1 из них — к пожизненному лишению свободы); в 2012 году количество осуждённых увеличилось в 2,5 раза по сравнению с предыдущим годом и составило 53 человека (3 из них приговорены к пожизненному лишению свободы)[1]. Таким образом,  несмотря на тенденцию к снижению, темп прироста числа осуждённых по отношению к 2009 году, принятому за базисный, составил 96%. В то же время данные уголовной статистики за последнее десятилетие демонстрируют уверенный тренд увеличения объема зарегистрированных преступлений данного вида (см. Приложение 1, рис.1), и существенное – десятикратное – преобладание числа поставленных на учёт преступлений над числом осуждённых лиц.
            В связи с изложенным целью исследования поставлено выявление проблемных вопросов уголовно-правовой регламентации посягательства на жизнь сотрудников правоохранительных органов  и судебного применения соответствующей нормы, а также выработка предложений по разрешению выявленных проблем. Объектом исследования выступают общественные отношения в сфере обеспечения охраны жизни сотрудников правоохранительных органов России нормами уголовного права.
            Предметом исследования служит статья 317 Уголовного кодекса РФ, предусматривающая ответственность за посягательство на жизнь сотрудников правоохранительных органов, и практика её применения.
            Для достижения поставленной цели определены следующие задачи:
  1. изучить историю становления и развития уголовного законодательства об ответственности за посягательство на лиц, осуществляющих управленческую деятельность;
  2. охарактеризовать объективные и субъективные признаки посягательства на жизнь сотрудников правоохранительных органов, провести отграничение от смежных составов;
  3. провести сравнительно-правовой анализ зарубежного законодательства об ответственности за посягательство на жизнь сотрудников правоохранительных органов;
  4. разработать предложения по совершенствованию ст. 317 УК РФ.     
            Методологической основой данной работы являются диалектический метод научного познания объективной действительности и базирующиеся на нём общенаучные методы эмпирического и теоретического познания. Историко-правовой метод позволил проследить развитие уголовного законодательства России в отношении охраны жизни лиц, являющихся носителями управленческой власти. Логико-правовой метод позволил выявить содержание и объём понятия «посягательство», а также категории лиц, которые могут быть отнесены к сотрудникам правоохранительных органов. Сравнительно-правовой метод применялся для выявления в уголовном законодательстве стран Содружества независимых государств специальных норм, охраняющих жизнь сотрудников правоохранительных органов, а также выявления различий уголовно-правовой регламентации. Статистический метод позволил выявить динамику зарегистрированных преступлений и состояние судимости по ст.317 УК РФ.
            Теоретическую основу исследования составляют научные труды в виде монографических работ, комментариев к уголовному законодательству, публикаций в периодических и продолжающихся изданиях, известных учёных – специалистов в области уголовного права: Л.А.Андреевой, А.В.Бриллиантова, Ф.Н.Аббасова, Г.А.Агаева, Ю.В.Баглай, Б.В. Здравомыслова, Ю.И. Кулешова, А.Н.Попова и др. Кроме того, использованы законодательство Российской Федерации и ряда зарубежных стран, актуальные источники информации, включая электронные ресурсы.
            Эмпирической базой явились сводные статистические сведения о состоянии судимости в России, данные о состояни и преступности МВД РФ, тексты приговоров судов уровня субъектов РФ, размещённые в открытом доступе в Государственной автоматизированной системе РФ «Правосудие».

 

ГЛАВА 1. ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ПОРЯДКА УПРАВЛЕНИЯ, СВЯЗАННЫЕ С ПОСЯГАТЕЛЬСТВОМ НА ЖИЗНЬ

§1. Регламентация уголовной ответственности в памятниках российского законодательства

Анализ источников права, относящихся к периоду формирования российской государственности, даёт основания говорить о традиционно повышенной степени охраны жизни и здоровья лиц, выступающих в качестве носителей управленческой власти, по сравнению с остальным населением. Это связано с тем, что государственная власть в различных её проявлениях существует благодаря её носителям – конкретным людям, и без необходимого уровня правовой охраны их жизни и здоровья нельзя требовать надлежащего осуществления своих полномочий лицами, на которых возложены специальные обязанности, сопряжённые с риском и перегрузками. 
Необходимость поддержания авторитета публичной власти, а также выделение особого объекта правовой охраны – общественных отношений в области обеспечения нормальной деятельности государственных органов власти, обусловлены целью достижения стабильности общества и государства. Так, ст. 1 краткой редакции Русской Правды[2] предусматривала уголовно-правовую ответственность за убийство гридина (телохранителя князя), мечника (дворцовый чин древнерусских князей, выполняющий судебную обязанность). И хотя санкция в виде штрафа размером 40 гривен была равна наказанию за убийство одного обычного мужчины другим, выделение специальной нормы об ответственности за посягательство на лиц, обладающих специфическими полномочиями, говорит о том, что непосредственный объект этого преступления не равен объекту простого убийства.
Псковская Судная Грамота 1397 года[3] предполагала усиленную защиту интересов государственной власти в области управления и судопроизводства, помимо особой защиты лиц, относящихся к привилегированным сословиям. На это указывает наличие нормы об ответственности за оскорбление действием судебного привратника.
Первый в истории России полноценный уголовный кодекс – Уложение о наказаниях уголовных и исправительных Российской империи 1845 года – как справедливо отмечает Шрамченко А.В., предусмотрел причинение вреда «всему государству», что стало универсальным отягчающим вину и наказание обстоятельством[4]. Данное положение было закреплено в ч. 8 ст. 135 Уложения 1845 года[5].
Уголовное Уложение 1903 года (так и не вступившее в силу, за исключением главы о государственных преступлениях) в ч. 3 ст. 455 предусматривало уголовную ответственность за убийство «должностного лица при исполнении или по поводу исполнения им служебных обязанностей»[6], причём в общих замечаниях по поводу убийства служащего автор Объяснительной записки к Уложению Н.С.Таганцев отмечал: «убийство этих лиц должно быть совершено или 1) при отправлении ими возложенных на них обязанностей или 2) по поводу этой их деятельности»[7]. Кроме этого, для привлечения к уголовной ответственности за названное преступление необходимо было, чтобы виновный осознавал нахождение убиваемого при отправлении обязанностей службы. В противном случае виновный должен был нести ответственность за простое, а не квалифицированное убийство. Если мотивом убийства являлся какой-либо акт служебной деятельности убитого, то данное обстоятельство усиливало ответственность. К кругу лиц, которые могли быть признаны потерпевшими по ч. 3 ст. 455 Уголовного Уложения 1903 года, относились: полицейские (участвующие при производстве обыска или аресте), следователи (по мотиву мести за раскрытое ими преступление), начальники тюрем или смотрители, присяжные заседатели, свидетели, эксперты. Н.С.Таганцев писал, что государство и общество должны с большей строгостью относиться к посягательству на жизнь лиц, осуществляющих охрану общественного порядка и спокойствия, поскольку от них требуется неуклонное исполнение возложенных обязанностей, невзирая на личную опасность и неудобства[8].

§2. Регламентация уголовной ответственности за посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа в советский период

В советский период нормы по поводу охраны интересов в сфере порядка управления получили дальнейшее развитие. В Уголовном кодексе РСФСР 1922 года преступления против порядка управления были размещены в Главе 1 Особенной части «О государственных преступлениях». Статья 86 этого кодекса предусматривала ответственность «за сопротивление отдельных граждан представителям власти при исполнении ими возложенных на них законом обязанностей или принуждение к выполнению явно незаконных действий, сопряжённые с убийством, нанесением увечий или насилием над личностью представителя власти»[9]. Данная норма охватывала не только причинение вреда здоровью, но и наступление смерти; обязательным условием выступал относящийся к потерпевшему признак исполнения обязанностей представителем власти, причём такая деятельность должна была быть законной, на что прямо указывал законодатель, то есть эти обязанности должны были быть возложены в установленном законом порядке. Наличие специальной нормы представляется вполне уместным в контексте политической ситуации, то есть явного приоритета охраны интересов государства, а не личности. Об этом говорит порядок расположения статей (статьи о преступлениях против жизни, свободы, здоровья и достоинства личности были помещены в Главу 5, а о государственных преступлениях – в Главу 1) и само законодательное описание понятия преступления, закреплённое в ст. 6 УК РСФСР 1922 года: «преступлением признаётся всякое общественно-опасное действие или бездействие, угрожающее основам советского строя и правопорядку, установленному рабоче-крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период времени»[10].
Представляет интерес то, как был решён вопрос о возрасте наступления уголовной ответственности. Согласно ст. 18 УК РСФСР 1922 года, общим условием наступления уголовной ответственности являлось достижение лицом 16 лет, но, если по отношению к лицам в возрасте от 14 до 16 лет не представлялось возможным ограничиться мерами медико-педагогического воздействия, то существовала альтернатива в виде применения уголовного наказания. Применительно к убийству представителя власти это означало, что несовершеннолетний в возрасте от 14 лет мог быть привлечён к уголовной ответственности по ст.86.
Уголовный кодекс РСФСР 1926 года[11] в исходной редакции содержал статью 73, которая практически дословно повторила бо́льшую часть диспозиции ст. 86 предыдущего кодекса, сохранив её альтернативность: «сопротивление отдельных граждан представителям власти при исполнении ими возложенных на них законом обязанностей или принуждение к выполнению явно незаконных действий, сопряжённое с насилием над личностью представителя власти», однако упустила убийство и причинение увечий[12]. Через некоторое время в кодекс была введена ст. 73.1, установившая ответственность за угрозу убийством, истребление имущества или совершение насилия, но не по отношению к представителям власти, как это было предусмотрено в ст. 73, а по отношению к должностным лицам или общественным работникам, причём целью данного деяния называлось прекращение служебной, общественной деятельности или изменения характера такой деятельности потерпевшего в интересах виновного (угрожающего).
УК РСФСР 1960 года[13] в своей первоначальной редакции не имел специальной нормы о посягательстве на представителя правоохранительных органов, а лишь содержал состав, предусматривающий ответственность за сопротивление представителю власти или представителю общественности, выполняющему обязанности по охране общественного порядка (ст. 191 УК РСФСР – прообраз ст. 318 действующего Уголовного кодекса). Спустя короткое время ситуация изменилась, и уголовный закон был дополнен статьей 191.2 – «Посягательство на жизнь работника милиции или народного дружинника»[14]. Норма была введена во исполнение Указа Президиума Верховного Совета СССР от 15 февраля 1962 года «Об усилении ответственности за посягательство на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции и народных дружинников»[15].
В описании этого состава впервые использован термин «посягательство», разъяснение которому дал Пленум Верховного Суда СССР в Постановлении от 3 июля 1963 года «О судебной практике по применению законодательства об ответственности за посягательство на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции и народных дружинников»[16], объяснив, что под посягательством на жизнь необходимо понимать убийство или покушение на убийство работника милиции или народного дружинника в связи с их деятельностью по охране общественного порядка.  В дальнейшем, в постановлениях 1989 и 1991 г., Пленум Верховного Суда СССР и Пленум Верховного Суда РСФСР повторяли это разъяснение и уточняли, что такие действия, независимо от наступления преступного результата, следует квалифицировать как оконченное преступление.[17]

§3. Регламентация уголовной ответственности охраны жизни сотрудников правоохранительных органов на современном этапе

Ныне действующим Уголовным кодексом РФ воспринят из прежнего уголовного закона термин «посягательство» для описания деяния в диспозиции ст.317, а также расширен круг лиц, которые могут быть признаны потерпевшими в рамках данного состава, – в этот круг включены, помимо сотрудников правоохранительных органов, военнослужащие, и лица, близкие потерпевшим.
Статус военнослужащего определяется Федеральным законом от 28 марта 1998 г. №  53-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе», п.1 ст.2 которого устанавливает, что военная служба – особый вид федеральной государственной службы, исполняемой гражданами, не имеющими гражданства (подданства) иностранного государства, в Вооруженных Силах Российской Федерации и во внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации, в инженерно-технических, дорожно-строительных воинских формированиях при федеральных органах исполнительной власти и в спасательных воинских формированиях федерального органа исполнительной власти, уполномоченного на решение задач в области гражданской обороны, Службе внешней разведки Российской Федерации, органах федеральной службы безопасности, органах государственной охраны и федеральном органе обеспечения мобилизационной подготовки органов государственной власти Российской Федерации, воинских подразделениях федеральной противопожарной службы и создаваемых на военное время специальных формированиях, а гражданами, имеющими гражданство (подданство) иностранного государства, и иностранными гражданами – в Вооруженных Силах Российской Федерации и воинских формированиях[18].
Понятия правоохранительных органов в законе не дается. В теории к ним относят органы МВД, органы безопасности, системы исполнения наказаний[20]; органы прокуратуры, федеральной службы охраны, федеральной службы безопасности, федеральной таможенной службы, органов контроля за оборотом наркотиков и психотропных веществ, Федеральной службы охраны[21]. В то же время указывается, что лица, производящие дознание, следователи, прокуроры, судьи не могут быть потерпевшими от преступления, предусмотренного ст.317 УК РФ, так как не выполняют обязанности по охране общественного порядка[22]. В 2012 г. приговором Верховного Суда Республики Дагестан потерпевшим от такого преступления был признан следователь по особо важным делам следственной части следственного управления при МВД РД, подполковник юстиции, но лишь в связи с тем, что по особому распоряжению временно выполнял обязанности по охране общественного порядка[23].     
На наш взгляд, сотрудников ФСИН России можно признавать в качестве специальных потерпевших только в случае возложения на них в исключительных случаях в установленном законом порядке обязанности по охране общественного порядка и общественной безопасности. Обычно сотрудники ФСИН России осуществляют иные полномочия, связанные с исполнение наказаний, обеспечением охраны прав и законных интересов осуждённых и т. п. Цели и задачи ФСИН России установлены Указом Президента РФ №1314 от 13 октября 2004 года[24].
Согласно сведениям, находящимся в открытом доступе  ГАС «Правосудие», наибольшее число обвинительных приговоров за 2011 год судами уровня субъекта РФ было вынесено в Республике Дагестан (8 обвинительных приговоров), в Республике Северная Осетия-Алания (3 обвинительных приговора), в Чеченской Республике (3 обвинительных приговора). За 2012 года наибольшее число обвинительных приговоров было вынесено в Республике Дагестан (8 обвинительных приговоров), в Республике Северная Осетия-Алания (6 обвинительных приговоров), в Чеченской Республике (5 обвинительных приговоров). В остальных субъектах РФ либо не выносились приговоры по ст. 317 УК РФ, либо их число составило 1-2 приговора[25].
Если обратиться к опыту зарубежных стран, особенно расположенных на так называемом постсоветском пространстве, то мы увидим, что, например, Уголовный Кодекс Эстонской Республики содержит ст. 184.2, предусматривающую ответственность за насилие в отношении сотрудника полиции или приравненного к нему лица; в ч. 3 этой статьи говорится: «под лицами, приравненными к сотруднику полиции, в настоящей статье подразумеваются сотрудники пограничной охраны, тюремные работники, судебные исполнители, помощники полицейских, судьи, прокуроры и лица, занимающиеся осуществлением надзора за условно осуждёнными лицами и лицами, условно-досрочно освобождёнными от отбывания наказания»[26]. На наш взгляд, чёткое определение лиц, которые могут быть потерпевшими от данного преступления, позволит более точно отграничить данную норму от п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ, поскольку необходимость использования понятия правоохранительного органа и сотрудника правоохранительного органа возникает в практике достаточно часто, а единое законодательное определение этого понятия отсутствует.
Для уяснения того, что законодателем понимается под «близкими» сотрудников правоохранительных органов и военнослужащих в контексте ст.317 УК РФ, рекомендуется обратиться к уголовно-процессуальному законодательству. Пункты 3, 4 и 37 ст.5 УПК РФ называют близкими лицами, во-первых, супруга, супругу, родителей, детей, усыновителей, усыновлённых, родных братьев и родных сестер, дедушку, бабушку, внуков; во-вторых, всех иных лиц, состоящих в родстве, а также лиц, состоящих в свойстве с потерпевшим, и, кроме того, лиц, жизнь, здоровье и благополучие которых дороги потерпевшему в силу сложившихся личных отношений. Несмотря на то, что этот перечень дан для целей уголовно-процессуального характера, его актуальность в аспекте реализации уголовной ответственности за преступления, посягающие на жизнь, подтверждается постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст.105 УК РФ)» (в ред. от 3 декабря 2009 г.). В абз.2  п.6 упомянутого постановления указано, что «к близким потерпевшему лицам, наряду с близкими родственниками, могут относиться иные лица, состоящие с ним в родстве, свойстве (родственники супруга), а также лица, жизнь, здоровье и благополучие которых заведомо для виновного дороги потерпевшему в силу сложившихся личных отношений»[27].
Предусмотрено также наличие специальной цели и мотива преступления: воспрепятствование законной деятельности по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности либо месть за такую деятельность.
Ст. 317 УК РФ изменялась дважды – Федеральным законом от 21.07.2004 № 73-ФЗ и Федеральным законом от 27.12.2009 № 377-ФЗ[28], но изменения не касались диспозиции указанной статьи, а лишь корректировали санкцию.
Из вышесказанного следует, что уголовно-правовая охрана общественных отношений в сфере порядка управления, как и защита жизни лиц, обеспечивающих соблюдение общественного порядка и общественной безопасности, имеет достаточно длительную историю развития, у истоков которой стояло древнерусское право. В советский период развития уголовного права были выработаны основные положения, позволившие увидеть ст. 317 УК РФ в том виде, в котором она существует, благодаря введению в уголовный закон понятия посягательства на жизнь. 

ГЛАВА 2. ПРОБЛЕМЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ПОСЯГАТЕЛЬСТВО НА ЖИЗНЬ СОТРУДНИКА ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОГО ОРГАНА

§1.Уголовно-правовая характеристика объекта посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа и условий уголовной ответственности

В теории уголовного права давние споры ведутся относительно определения непосредственного объекта преступления, предусмотренного ст.317 УК РФ. Поскольку костяк диспозиции перенесён в действующее уголовное законодательство из последнего советского кодекса, можно вспомнить, что подавляющее большинство специалистов ещё в период действия УК РСФСР 1960 года ссылалось на расположение этой статьи в главе о преступлениях против порядка управления, а не о преступлениях против личности, что указывает на то, что основным непосредственным объектом этого преступления выступают общественные отношения по поводу охраны общественного порядка и обеспечению общественной безопасности, а обязательным дополнительным объектом является жизнь конкретного сотрудника правоохранительного органа, военнослужащего или их близких, – то есть мы имеем дело с двухобъектным составом преступления. Непосредственный объект при этом определяют как законную деятельность сотрудника правоохранительного органа, военнослужащего по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности, а дополнительным объектом называют жизнь указанных выше лиц и их близких[29].
Смысл спора сводится к тому, что признание отношений в сфере порядка управления основным объектом  преступления, предусмотренного ст.317 УК РФ, означает их оценку как более важных, чем жизнь человека,  поэтому высказывается мнение о необходимости поменять дополнительный и непосредственный объект местами – признать основным объектом жизнь потерпевшего и его близких, а дополнительным – нормальную деятельность сотрудников правоохранительных органов и военнослужащих по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности.
Однако, если согласиться с этим, то статью 317 УК РФ будет необходимо переместить в главу о преступлениях против жизни и здоровья. Но эта глава уже содержит п. «б» ч.2 ст. 105 УК РФ, – норму, предусматривающую ответственность за убийство в связи с осуществлением потерпевшим служебной деятельности или выполнением общественного долга, причём объектом преступления, предусмотренного ст. 105 УК РФ, являются общественные отношения по поводу охраны жизни.
Да, следует признать, что управленческие отношения нуждаются в защите не в меньшей степени, а разве возможно охранять их без того, чтобы в качестве дополнительного обязательного объекта не выступала жизнь лиц, занятых  деятельностью по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности? Представляется, что нет.
Как замечает А.М. Романова, необходима надёжная защита сотрудника правоохранительного органа для того, чтобы он мог осуществлять деятельность по охране общественного порядка, и это выступает определённой гарантией заботы со стороны государства. Жизнь такого сотрудника является необходимым элементом, при воздействии на который причиняется вред общественному порядку и общественной безопасности[30]. Мы полагаем, что жизнь и здоровье не отходят на второй план на фоне охраны общественного порядка и обеспечения общественной безопасности, а лишь служат критерием разграничения общей и специальной норм. Один объект правовой охраны обусловливает другой, в силу того, что охрану общественной безопасности невозможно осуществить, не обладая жизнью и здоровьем.
Ф.Н. Аббасов и Г.А. Агаев[31] справедливо отмечают, что деяние, предусмотренное ст. 317 УК РФ, обладает даже более высокой общественной опасностью, чем убийство, и это видно при сопоставлении санкций статей 105 и 317 УК РФ: нижний предел санкции ст. 317 УК РФ (12 лет лишения свободы) на 4 года превышает нижний предел санкции за квалифицированное убийство  (8 лет лишения свободы).
Для суждения о целесообразности выделения специального состава посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа необходимо проанализировать число зарегистрированных преступлений и число осуждённых лиц по данной статье, на основе данных статистики МВД РФ  и Судебного Департамента при Верховном Суде РФ.
В период с 2004 года по 2009 год количество зарегистрированных преступлений по ст. 317 УК РФ возрастает, количество раскрытых преступлений также растёт (раскрывается примерно 50% от количества зарегистрированных преступлений), количество выявленных лиц превосходит количество раскрытых преступлений[32] (см. Приложение 3. Рис. 3.), что свидетельствует о групповом характере посягательств на жизнь сотрудников правоохранительных органов.
Тенденция роста числа зарегистрированных преступлений по ст.317 УК РФ в период с 2005 года по 2012 год на фоне снижения количества осуждённых лиц (см. Приложение 1. Рис. 1, и Приложение 2. Рис. 2.) может говорить либо о ненадлежащем качестве работы по раскрытию данных преступлений и привлечению лиц, виновных в их совершении, либо о последующей переквалификации преступлений, зарегистрированных как посягательство на жизнь  сотрудника правоохранительных органов, военнослужащего или его близких, со ст. 317 УК РФ на иные составы преступлений, предусмотренных Особенной частью УК РФ: на ст.105,  318 УК РФ, на статьи о причинении вреда здоровью различной тяжести.  Опубликованная судебная практика содержит примеры такой переквалификации в ходе рассмотрения дел в суде первой инстанции и при пересмотре приговоров. 
Васильков Д.В. обвинялся в совершении преступления, предусмотренного ст. 317 УК РФ, но был осуждён по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ, а затем Верховный Суд РФ переквалифицировал его деяние на ч. 1 ст. 111 УК РФ[33];
Белкин-Яблуков Р.В. обвинялся в совершении преступления, предусмотренного ст. 317 УК РФ: зная, что Ш. является сотрудником ФКУ УФСИН России, высказал ему угрозу убийством за то, что тот, исполняя свои должностные обязанности, воспрепятствовал несанкционированному общению следственно-арестованной С. с арестованным Сг. в ходе прогулки в режимной зоне ФКУ. Судом он признан виновным по ч.1 ст. 318 УК РФ[34];
Орлов А.Н. и Ухалов А.В. обвинялись в совершении преступления, предусмотренного ст. 317 УК РФ, по эпизоду нападения на участкового уполномоченного милиции и причинения ему телесных повреждений, повлекших вред здоровью средней тяжести, и были осуждены по ч. 2 ст. 318 УК РФ[35];
Петров А.Н. обвинялся в совершении преступления, предусмотренного ст. 317 УК РФ, но исходя из установленных вердиктом присяжных заседателей фактических обстоятельств, признанных доказанными, суд квалифицировал действия подсудимого Петрова А.Н. по ч.1 ст. 109 УК РФ, как причинение смерти по неосторожности[36]; и т. д.
Выше отмечено, что законодатель не зря подчеркивает повышенную степень общественной опасности преступлений против порядка управления, поэтому можно утверждать, что исключение такой нормы повлечёт за собой недостаточность охраны отношений, связанных с нормальной деятельностью по охране общественного порядка и охране общественной безопасности. Ограничиваясь лишь применением п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ, либо введением в ч. 2 этой же статьи ещё одного квалифицирующего признака как, например, в УК Молдавии, законодатель, на наш взгляд, не обеспечит повышенную степень охраны сотрудников правоохранительных органов, как и индивидуализацию уголовной ответственности с учетом характера общественной опасности деяния, посягающего на два объекта, так как для всех пунктов ч. 2 ст. 105 УК РФ предусмотрена одна санкция.
Определённый интерес вызывает дискуссия по поводу возможности снижения возраста уголовной ответственности за совершение преступлений, предусмотренных ст. 317 УК РФ. Субъектом этого преступления является лицо, достигшее 16 лет. Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов является специальной нормой по отношению к ст. 105 УК РФ, и при возникновении конкуренции между общим и специальным составами по общему правилу необходимо применять специальный состав, – за исключением случая, когда виновное лицо достигло 14-летнего возраста, но ещё не достигло 16 лет. Основываясь на положениях ч. 2 ст. 20 УК РФ, следует квалифицировать деяние такого лица по п. «б» ст. 105 УК РФ.  
Ряд учёных, в числе которых Ф.Н. Аббасов и Г.А. Агаев[37], полагают, что в современных условиях лица, достигшие возраста 14 лет, обладают необходимым психическими и физическими данными для осознания противоправности совершаемого деяния. Вменяя преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 105 УК РФ, лицу в возрасте от 14 до 16 лет, мы признаём его способность осознавать обязательные признаки квалифицированных составов убийства, например, осуществление потерпевшим служебной деятельности или выполнение общественного долга. Но при этом мы отказываем ему в способности осознавать, что полицейский выполняет обязанности по  охране общественного порядка и общественной безопасности. На наш взгляд, это выглядит нелогично и выхолащивает суть интеллектуальной составляющей вины. Поэтому полагаем необходимым снижение возраста  уголовной ответственности по ст. 317 УК РФ до 14 лет.
Если обратиться к законодательству других стран, особенно стран СНГ и постсоветского пространства, чьё уголовное законодательство характеризуется определённым единообразием в силу общего правового наследия, и основано на Модельном Уголовном кодексе, мы увидим, что, например, Уголовный кодекс Украины за посягательство на жизнь работника правоохранительного органа, члена общественного формирования по охране общественного порядка и государственной границы или военнослужащего (ст. 348 УК Республики Украина) предусматривает наступление уголовной ответственности с 14-летнего возраста (ч. 2 ст. 22 УК РУ). Примечательно, что ч. 2 ст. 10 УК Эстонии предусматривает ответственность по ст. 184.2 (насилие в отношении сотрудника полиции или приравненного к нему лица) с 13-летнего возраста при том, что общий возраст наступления уголовной ответственности равен 15 годам. На наш взгляд, унификация возраста наступления уголовной ответственности по общей (п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ) и специальной норме (ст. 317 УК РФ) уравняла бы положение лиц, совершивших преступление, а также в большей мере соответствовала бы Конституции РФ.

 

§ 2. Особенности назначения наказания в аспекте уголовно-правовой характеристики объективной стороны посягательства
на жизнь сотрудника правоохранительного органа

 

В целом представляется вполне справедливым, что законодатель установил более суровую  ответственность по ст. 317 УК РФ в сравнении с п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ (санкция ст. 317 УК РФ предусматривает от 12 до 20 лет лишения свободы, а санкция ч. 2 ст. 105 — от 8 до 20 лет лишения свободы), так как статьёй 317 охраняются два объекта (общественный порядок и общественная безопасность, а также жизнь и здоровье) и она обеспечивает повышенную защиту прав лиц, охраняющих общественный порядок и общественную безопасность, и близких этих лиц. Это даёт им уверенность в поддержке государства, так как их деятельность зачастую связана с риском, распространяющимся и на их близких. Кроме того, повышенная ответственность по ст. 317 УК РФ выполняет превентивную функцию по отношению к посягательствам на общественный порядок и общественную безопасность.
То, что верхний предел санкции ст. 317 УК РФ распространяется вплоть до пожизненного лишения свободы и смертной казни,  позволяет обойтись без введения квалифицирующих признаков и выделения в соответствии с ними нескольких частей статьи. С учётом того, что квалифицированный состав логически должен влечь более суровое наказание, понятно желание некоторых учёных разделить статью 317 УК РФ на две части для обеспечения дифференцированного подхода к назначению наказания при совершении преступления без квалифицирующих признаков. Однако в таком случае придется понизить пределы санкции части 1, а оснований для этого нет.
Так, предлагаемая М.В.Семенковым[38] формулировка предусматривает в ч.1 ст. 317 УК РФ назначение наказания в виде лишения свободы на срок от восьми до пятнадцати лет, при том, что п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ предусматривает наказание от восьми до двадцати лет лишения свободы, а помимо этого возможно назначение наказания в виде пожизненного лишения свободы. Получится, что специальная норма предусматривает более мягкое наказание за преступление, которое характеризуется повышенной степенью общественной опасности.
            Мы полагаем, что данное предложение неприемлемо и противоречит здравому смыслу, так как ни о какой повышенной защите сотрудников правоохранительных органов говорить в таком случае не приходится, что сразу же ставит вопрос о целесообразности присутствия в УК РФ специальной нормы в принципе. А с учётом того, что автор предлагает усилить ст. 317 УК РФ такими квалифицирующими признаками как посягательство, совершённое общеопасным способом, в отношении двух и более лиц, то это ещё больше роднит общую и специальную норму (так как ч.2 ст. 105 УК РФ среди прочих содержит такие же квалифицирующие признаки), делая существование специальной нормы в Уголовном кодексе бессмысленным. На наш взгляд, введение нескольких квалифицирующих признаков, при неизменной санкции ст. 317 УК РФ, лишь сделает норму более громоздкой, казуистичной и не повлечёт положительных изменений в практике.
В настоящее время пищу для дискуссий дает сложная природа понятия «посягательство», вносятся предложения о включении в уголовный закон легальной дефиниции этого понятия. Так С. Максимов[39] предлагает дополнить ст. 277 УК РФ (так как именно в ней, по порядку расположения статей в Уголовном кодексе РФ, впервые встречается данный термин) примечанием следующего содержания: «под посягательством на жизнь в статьях 277, 295, 317 настоящего Кодекса понимается убийство и покушение на убийство». Диспозицией ст. 317 УК РФ охватывается и оконченное преступление, и покушение на него, причём ссылки на ч. 3 ст. 30 УК РФ не требуется.
Исследуя состав ст. 317 Уголовного кодекса Российской Федерации, необходимо рассмотреть вопрос о назначении наказания за неоконченное преступление. Проблема заключается в том, что посягательство включает в себя как оконченный состав, так и покушение на преступление, и поэтому назначение наказания осуществляется без применения правил ст. 66 УК РФ, которая в части 3 ограничивает наказание за покушение на преступление 3/4 от максимального срока наказания, предусмотренного Особенной частью УК РФ за оконченное преступление, а часть 4 этой же ст. 66 УК исключает применение смертной казни и пожизненного лишения свободы за приготовление к преступлению и покушению на преступление. В силу этого лица, совершившие покушение на убийство сотрудника правоохранительных органов, предусмотренное ст. 317 УК РФ, могут нести более суровое наказание, чем лица, совершившие неоконченное преступление, предусмотренное ст. 105 УК РФ. Но такое положение вещей связано именно с конструкцией ст. 317 УК РФ, которая подразумевает по своей сути формально-материальный состав, при нём наступление последствий в виде смерти не обязательно, достаточно хотя бы покушения на жизнь тех лиц, которые указаны в качестве потерпевших в ст. 317 УК РФ.
Конституционный Суд Российской Федерации сформировал свою позицию по вопросу соответствия назначения наказания без применения ч. 3 и ч. 4 ст. 66 УК РФ по отношению к ст. 317 УК РФ в определении «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Тимирбулатова Салаудина Хасмагомадовича на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 57 и статьей 317 Уголовного кодекса Российской Федерации»: ввиду особой опасности действий, которые направлены на лишение сотрудников правоохранительного органа, военнослужащих, а равно их близких состав ст. 317 УК РФ сформулирован так, что не требуется наступления общественно опасного последствия в виде смерти указанных лиц, а требуется лишь совершение виновным лицом соответствующих действий[40]. Именно поэтому ст. 317 УК РФ представляет собой самостоятельное оконченное преступление по своей конструкции, и правила ст. 66 УК РФ в данном случае не применяются.
Решая вопрос о назначении наказания за посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа, в случаях, когда смерть потерпевшего не наступила по причинам, не зависящим от виновного, суды в основном правильно расценивают это как оконченное преступление, и выбирают наказания в пределах санкции ст.317 УК РФ, без ограничений, установленных ч.3 ст.66 УК РФ[41]. Следует отметить, что при этом суды назначают наказание за посягательство, в результате которого по независящим от виновного причинам не наступила смерть потерпевшего, без ссылки на ч. 3 ст. 66 УК РФ, но размер назначенного наказания, как правило,  колеблется в пределах 12-14 лет лишения свободы, то есть в любом случае не превышает 3/4 от максимального размера наказания, предусмотренного санкцией ст. 317 УК РФ, – 20 лет лишения свободы.
Тем не менее нужно признать, что существование в уголовном законе двух терминов, определяющих фактически одно и то же деяние: «посягательство на жизнь» и «убийство», порождает иллюзию правовой неопределённости, в связи с тем, что ст.66 УК РФ не содержит изъятий относительно назначения наказания за посягательство на жизнь в форме покушения на убийство.
Представляется, что законодательное раскрытие понятия «посягательство» позволит снять вопрос о применении ч.3 ст.66 УК РФ при назначении наказания по ст.317 УК РФ, если смерть потерпевшего не наступила, что положительно скажется на системности уголовного закона. Если невозможно полностью отказаться от термина «посягательство на жизнь», который воспринят отечественным уголовным правом достаточно давно, то необходимо его максимально конкретизировать.
 
§ 3. Некоторые вопросы отграничения ст. 317 УК РФ от смежных составов
 
Смежными со ст.317 УК РФ  следует назвать, во-первых, состав преступления, описание деяния в которых основано на термине «посягательство», а цель и мотив определяются служебной деятельностью потерпевшего (ст.295 УК РФ), а также состав убийства в связи с выполнением потерпевшим своего служебного долга (п. «б» ч.2 ст.105 УК РФ).
Серьёзное различие между составом преступления, предусмотренного ст.317 УК РФ, и смежными составами состоит в круге лиц, признаваемых потерпевшими, а также в их деятельности. Сходство заключается в упоминании в каждом из составов близких этих лиц.
Один из критериев отграничения преступления, предусмотренного п. «б» ч.2 ст. 105 УК РФ, от ст. 317 УК РФ состоит в наличии  цели воспрепятствования законной деятельности указанных в УК РФ лиц по охране общественного порядка и общественной безопасности либо мотива мести за такую деятельность. Ст. 295 УК РФ, в свою очередь, называет в качестве цели воспрепятствование законной деятельности указанных в законе лиц, а также месть за такую деятельность. То есть отграничение от ст. 105 УК РФ можно провести по цели или мотиву, а отграничивать ст. 295 УК РФ от ст. 317 УК РФ следует по кругу лиц, которые могут являться потерпевшими.
По поводу описания круга лиц, жизнь которых находится под охраной ст. 295 УК РФ, интерес представляет мнение Ю.И. Кулешова[42], который считает, что использование конкретизации потерпевших в данном составе является недостатком нормы права из-за того, что в перечень охраняемых лиц не включили, например, потерпевших, свидетелей, и из этого делается вывод о небезукоризненности регламентации ответственности за посягательство на жизнь участников процессуальных и постпроцессуальных отношений.
Само понятие «сотрудник правоохранительного органа» представляется необходимым рассматривать в неразрывной связи с понятием «охрана общественного порядка и обеспечение общественной безопасности»[43]. То есть, если посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа совершено именно из-за осуществления им охраны общественного порядка и общественной безопасности, то в этом случае применяется ст. 317 УК РФ. Если же такое посягательство связано с осуществлением сотрудником правоохранительного органа иной служебной деятельности, то такое деяние следует квалифицировать по п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ.
По поводу вида умысла, характерного для преступления, предусмотренного ст. 317 УК РФ, Ю.В. Баглай[44] пишет, что наличие специальной цели исключает возможность совершения преступления с косвенным умыслом. Целью и мотивом преступления предопределяется направленность умысла, а значит, и особенности содержания его интеллектуальных и волевых моментов. Нам представляется убедительной позиция исследователей, которая предусматривает возможность совершения преступления, предусмотренного ст. 317 УК РФ, только с прямым умыслом: когда виновный осознаёт, что он посягает на жизнь сотрудника правоохранительного органа, военнослужащего (их близких), предвидит возможность или неизбежность причинения смерти и желает этого.
Позиция Верховного Суда РФ сводится к тому, что покушение на жизнь сотрудника правоохранительного органа возможно только с прямым умыслом.[45]
Необходимо также отметить, что виновный, совершая преступление, должен знать о том, что данное лицо является сотрудником правоохранительного органа. Предположим, что сотрудник полиции, возвращаясь домой в тёмное время суток через парк в гражданской одежде, увидел, что совершается разбойное нападение с применением оружия, и решил пресечь совершение преступления. В случае, когда полицейский предъявил служебное удостоверение и сообщил о том, что является сотрудником полиции, а после этих действий виновный произвел выстрел из пистолета в его сторону, действия виновного следует квалифицировать по ст. 317 УК РФ. Если же полицейский не предпринял мер по идентификации своей служебной принадлежности, то посягательство на него необходимо квалифицировать по п. «б» или «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, так как потерпевший (полицейский) в представлении виновного являлся рядовым гражданином, не наделённым специальными полномочиями, пытался выполнить свой общественный долг и был убит по этой причине.
А.Ф. Истомин и Д.А. Лопаткин считают, что «лицо, пытающееся пресечь хулиганские или преступные проявления, хотя и обозначившее себя как сотрудника правоохранительного органа, но не находящееся при исполнении служебного или профессионального долга, поскольку пребывает в отпуске, следует в выходные дни на дачу, не подпадает под защиту специальных норм (ст. 317 — 319 УК РФ)»[46], и предлагают квалифицировать такое деяние как преступление против личности, в общем порядке в зависимости от последствий деяния.
Так,  24 июля 2009 года подсудимый Васильков совместно с К.Е. и В. распивал спиртное в квартире К.Е. Во время распития спиртного на балконе у них возник конфликт с сидевшим на лавочке под балконом неизвестным им мужчиной. Позднее, выйдя на улицу, они встретили этого мужчину на противоположной стороне улицы, на остановке общественного транспорта, и вступили с ним в перепалку, в которую вмешался Ч., присутствовавший на остановке. Сказав, что он является сотрудником милиции, Ч. стал доставать из кармана удостоверение, и одновременно Васильков достал из кармана нож. После того, как Ч. предъявил Василькову свое служебное удостоверение, тот, выражая сомнения в подлинности этого удостоверения, предложил показать удостоверение на свету. Ч. и Васильков отошли в сторону, где Ч. ударил Василькова. Тот упал, а когда Ч. пытался пнуть лежащего Василькова, нанес Ч. удар ножом в грудь. Суд установил, что в момент посягательства на жизнь потерпевшего Ч. тот состоял на службе в органах внутренних дел, имел специальное звание сотрудника правоохранительных органов. Вместе с тем квалификацию действий подсудимого по ст.317 УК РФ суд признал необоснованной, так как на Ч. была не форма сотрудника милиции, а обычная гражданская одежда, а удостоверение,  предъявленное им Василькову, последний, ввиду скоротечности событий, разглядеть не успел. Действия Василькова квалифицированы судом по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ, как покушение на убийство[47], а Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, пересматривая приговор, изменила квалификацию на ч. 1 ст. 111 УК РФ, поскольку суд, рассматривавший дело по существу, обосновал наличие у Василькова косвенного умысла на убийство Ч., в то время как покушение на убийство возможно только с прямым умыслом[48].             
Важно устанавливать факт мотивации преступления именно осуществлением служебной деятельности потерпевшего, а не  личными неприязненными, корыстными мотивами, ревностью. Если посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа было осуществлено в связи с его неправомерными действиями, то такое деяние не может быть квалифицировано по ст. 317 УК РФ.
Если происходит убийство сотрудника полиции в период несения им патрульно-постовой службы с целью завладения его табельным оружием, то здесь, по мнению Попова А.Н., усматривается корыстная цель, а не убийство сотрудника правоохранительного органа в связи с осуществлением охраны общественного порядка (несения им служебной деятельности), поэтому квалифицировать такое деяние по ст. 317 УК РФ нельзя. Представляется, что в данном случае такое деяние следует квалифицировать по совокупности преступлений, так как произошло хищение огнестрельного оружия с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, то есть, преступление предусмотренное п. «б» ч. 4 ст. 226 УК РФ, а также убийство из корыстных побуждений, сопряжённое с разбоем, то есть деяние, предусмотренное п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ.
В случае, когда виновный совершает действия, связанные с посягательством на жизнь двух или более сотрудников полиции, и они совершаются с единой целью, в одном и том же месте и без разрыва во времени, то такое деяние образует единое преступление и подлежит квалификации только по ст. 317 УК РФ[49].
По приговору Верховного суда Республики Коми от 21 декабря 2006 года С. осуждён по ст. 317 УК РФ (в отношении потерпевшего Н.), по ст. 317 УК РФ (в отношении потерпевшего А.), по ч. 1 ст. 318 УК РФ, ч. 1 ст. 222 УК РФ. Указанные преступления произошли при следующих обстоятельствах:
С. и М. находились в состоянии и алкогольного опьянения в общественном месте, в связи с чем сотрудники милиции А. и Н. попросили их предъявить документы и объяснили, что нахождение в общественном месте в состоянии алкогольного опьянения является административным правонарушением. В ответ на законные действия сотрудников милиции С. достал пистолет «ТТ» калибра 7,62 мм, являющийся огнестрельным оружием, и произвёл из него  в упор выстрелы в живот Н., а затем и А.
После того как Н. упал, С. пытался выстрелить ему в голову, однако не смог из-за технической неисправности пистолета и тогда нанёс Н. два удара рукояткой пистолета по голове, после чего скрылся.[50]
Признак законного характера деятельности потерпевшего необходимо упомянуть в связи  с тем, что если виновный совершает посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа только по причине того, что тот является представителем государственной  власти, без учёта характера деятельности потерпевшего, то в зависимости от обстоятельств дела данное деяние может быть квалифицировано, в соответствии с наступившими последствиями, по статьям главы 16 УК РФ (о преступлениях против жизни и здоровья).

 

 

 

 

ГЛАВА 3. СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ РЕГЛАМЕНТАЦИИ ПОСЯГАТЕЛЬСТВА НА ЖИЗНЬ СОТРУДНИКОВ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ

В УГОЛОВНЫХ КОДЕКСАХ СТРАН-УЧАСТНИЦ СНГ

Благодаря существованию Межпарламентской ассамблеи государств – участников СНГ, которая занимается подготовкой проектов законодательных актов, представляющих взаимный интерес для стран-участниц СНГ по различным вопросам, был сформулирован Модельный Уголовный кодекс. Он является рекомендательным законодательным актом Содружества Независимых Государств и был принят на седьмом пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств-участников СНГ (постановление от 17 февраля 1996 года).
Следует понимать, что Модельный УК носит характер «мягкого» права, и формулирование норм в национальном уголовном праве может проходить как с учётом его положении, так и без них, так как он служит неким ориентиром, рекомендацией, которой следует руководствоваться в целях унификации норм уголовного права стран-участниц СНГ.
Примечательно, что не во всех странах СНГ, к коим относятся Азербайджан, Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Молдавия, Россия, Таджикистан, Туркмения, Узбекистан и Украина, существует специальная норма, предусматривающая ответственность за посягательство на жизнь, либо убийство сотрудника правоохранительного органа. Например, в уголовных кодексах Армении, Молдавии, Туркмении, Узбекистана, в главах о преступлениях против порядка управления или преступлениях против правосудия, нет норм, аналогичных ст. 295 УК РФ или ст. 317 УК РФ. В данный момент в этот список попадает и Таджикистан, так как Законом № 35 от 17.05.2004 года ст. 357 УК РТ о посягательстве на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование, была исключена. В свою очередь, уголовные кодексы Казахстана (в ст. 340 УК РК) и Азербайджана (в ст. 287 УК РА) в качестве специальной нормы выделяют лишь посягательство на жизнь лиц, осуществляющих правосудие или предварительное расследование, никак не обозначая в главе о преступлениях против порядка управления норм об ответственности за посягательство на жизнь сотрудников правоохранительных органов.
УК Молдовы пошёл по другому пути, хоть в нем и не выделяется специальный состав, но в общей норме об убийстве в п. «h» ч. 2 ст. 145 (Умышленное убийство) предусматривается такой квалифицирующий  признак как «умышленное убийство представителя публичной власти или военнослужащего либо их близких родственников во время или в связи с исполнением представителем публичной власти или военнослужащим служебных обязанностей». Такая формулировка позволяет избежать создания нескольких дополнительных норм, разграничивающихся по круги лиц, могущих быть признанными потерпевшими, но при этом обеспечивается особая охрана носителей публичной власти, военнослужащих и их близких. Размещение такой нормы в главе о преступлениях против жизни и здоровья личности позволяет избежать создания конструкции с двухобъектным составом.
То есть специальная норма, устанавливающая особую ответственность за совершение убийства или покушения на убийство сотрудников правоохранительных органов, содержится только в кодексах четырёх из одиннадцати государств-членов СНГ, к которым относятся: Республика Кыргызстан (ст. 340 УК РК), Белоруссия (ст. 362 УК РБ), Украина (ст. 348 УК РУ) и Россия (ст. 317 УК РФ).
Как ранее упоминалось, в теории уголовного права существуют споры по поводу снижения возраста уголовной ответственности за подобного рода преступления, однако из четырёх стран СНГ, имеющих подобный состав, только Украина в ч. 2 ст. 22 УК установила  применительно к нему четырнадцатилетний возраст уголовной ответственности. Республика Беларусь, Кыргызстан и Российская Федерация установили возраст уголовной ответственности за это преступление – 16 лет.
Что касается санкций, то кодексы Республики Беларусь и Российской Федерации включают 3 вида наказания: лишение свободы на определённый срок (в РФ с ограничением свободы в виде дополнительного наказания), пожизненное лишение свободы и смертную казнь. В свою очередь, кодексы Кыргызстана и Украины содержат в санкциях два вида наказания: лишение свободы на определённый срок (с конфискацией имущества в УК Кыргызстана), либо пожизненное лишение свободы (с конфискацией имущества в качестве дополнительного наказания в УК Кыргызстана). Самый низкий нижний предел срока лишения свободы установлен в Украине (от 9 лет), а самый большой верхний предел – в Республике Беларусь (до 25 лет).
Формулировка «посягательство на жизнь» содержится только в УК России и Украины. Напротив,  в УК Белоруссии и Кыргызстана законодатель применяет понятие «убийство», что требует, в случае неоконченного преступления, квалифицировать такое деяние с ссылкой на общую часть УК.
В составе норм УК России и Кыргызстана  присутствует указание на мотив убийства из мести за осуществляемую деятельность по охране общественного порядка и осуществлению общественной безопасности, только в УК РФ нет дополнительного указания на охрану и защиту государственной границы, которое закрепляет УК РК.
В уголовном кодексе Республики Беларусь специальной нормой не предусмотрена уголовно-правовая защита близких лиц для сотрудника органов внутренних дел. Конструкция «а равно их близких» нашла своё применение в УК России и Кыргызстана, Украина же ограничила данный круг лишь «близкими родственниками».
Круг лиц, которые могут быть признаны потерпевшими от преступных посягательств виновных лиц, различен:
в Белоруссии к ним относятся только сотрудники органов внутренних дел;
в Кыргызстане и РФ – сотрудники правоохранительных органов, военнослужащие, их близкие;
в Украине – работники правоохранительного органа, члены общественного формирования по охране общественного порядка и государственной границы, военнослужащие в связи с их деятельностью по охране общественного порядка.
Исходя из этого, можно сделать вывод, что, придерживаясь Модельного уголовного кодекса СНГ, государства-участники СНГ в рамках национального законодательства по-разному решают вопрос о круге лиц, которые могут быть признаны потерпевшими от данного преступления, о возрасте наступления уголовной ответственности, о сроках и видах основных и дополнительных наказаний, о законодательной формулировке, а также о необходимости существования специальной нормы по поводу охраны жизни и здоровья определённых категорий лиц.
 

  

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

            В ходе исследования выявлено, что наибольшее количество проблем возникает в связи с формулировкой диспозиции ст. 317 УК РФ,  а именно употреблением законодателем термина «посягательство», в отсутствие его законодательного определения, а также из-за отсутствия законодательного закрепления понятия специального потерпевшего применительно к этому составу, и различного возраста уголовной ответственности по общей и специальной норме. 
            Проведённое исследование  позволяет сформулировать следующие выводы и высказать предложения по совершенствованию законодательной регламентации уголовной ответственности за посягательство на жизнь сотрудников правоохранительных органов.
Необходимо:
1. Определить в примечании к ст. 317 УК РФ перечень лиц, относящихся к сотрудникам правоохранительных органов.
2. Изменить формулировку диспозиции ст.317 УК РФ, отказавшись от употребления термина «посягательство», и превратить состав ст. 317 УК РФ в материальный, либо дать легальное закрепление тому, что необходимо понимать под посягательством, то есть  убийство и покушение на убийство.
3. Внести изменения в ч.2 ст. 20 УК РФ с целью установления возраста уголовной ответственности по ст. 317 УК РФ с 14 лет.  
В связи с вышеизложенным предлагаем изложить ст. 317 УК РФ в следующей редакции:
Статья 317. Убийство сотрудника правоохранительного органа, военнослужащего,  а равно их близких.
Умышленное лишение жизни сотрудника правоохранительного органа, военнослужащего,  а равно их близких в целях воспрепятствования законной деятельности указанных лиц по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности либо из мести за такую деятельность,
 — наказывается лишением свободы от двенадцати до двадцати лет с ограничением свободы на срок до двух лет, либо пожизненным лишением свободы.
Примечание.
1. Под сотрудниками правоохранительного органа в данной статье понимаются: сотрудники полиции, ФСБ, военнослужащие, на которых в установленном законом порядке были возложены обязанности по охране общественного порядка и общественной безопасности.
2. К близким потерпевшему лицам, наряду с близкими родственниками, могут относиться иные лица, состоящие с ним в родстве, свойстве (родственники, супруга), а также другие лица, жизнь, здоровье и благополучие которых заведомо для виновного дороги потерпевшему в силу сложившихся личных отношений.
Часть 2 статьи 20 УК РФ предлагаем дополнить словами:
«убийство сотрудника правоохранительного органа (статья 317)».
Представляется, что реализация предлагаемых изменений уголовного закона позволит оптимизировать следственную и судебную практику по делам об одном из наиболее тяжких преступлений – о посягательстве на жизнь сотрудника правоохранительного органа.

 

 

 

 

 

 

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК:

Нормативные правовые акты

Конституция Российской Федерации 1993 года с внесёнными в неё поправками от 30.12.2008 (принята на всенародном голосовании 12 декабря 1993 г.) // СЗ РФ, 26.01.2009, № 4, ст. 445.

Уголовный кодекс Российской Федерации (13.06.1996 года №63-ФЗ), (с изм. и доп., в ред. от 25.11.2013 // СЗ РФ, 17.06.1996, № 25, ст. 2954.

Федеральный закон от 21.07.2004 № 73-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» // СЗ РФ, 26.07.2004, № 30, ст. 3091.

Федеральный закон от 27.12.2009 № 377-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с введением в действие положений Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации о наказании в виде ограничения свободы» // СЗ РФ, 28.12.2009, № 52 (1 ч.), ст. 6453.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (от 18 декабря 2001 года №174-ФЗ), (с изм. и доп., в ред. от 25.11.2013 // СЗ РФ, 24.12.2001, № 52 (ч. I), ст. 4921.

Уголовный кодекс Эстонской республики /науч.ред. и перевод с эстонского

В.В. Запевалова – СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2001.

УК  Республики  Узбекистан (Принят  22.09. 1994 г.)  в  ред.  от 11.09.2012 г.  // Ведомости Верховного Совета Республики Узбекистан, 1995 г., №1, ст. 3.

УК Кыргызской Республики (Принят 01.10.1997) в ред. от 21.11.2012 г. // Ведомости Жогорку Кенеша Кыргызской Республики. 1998. № 7. Ст. 229.

УК Республики  Казахстан  (Принят 16.07.1997  г.) в ред. от 28.06.2012 г.// Ведомости Парламента Республики Казахстан. 1997. № 15-16. Ст. 211.

УК Республики  Таджикистан  (Принят 21.05.1998 г.) в  ред.  от 03.07.2012 г. // Ахбори Маджлиси оли Республики Таджикистан, 1998 г., № 9, ст. 68-70.

УК Республики Азербайджан (Принят 30.12.1999 года) в ред. от 29.06.2012 г. // Сборник законодательных актов Азербайджанской Республики. 2000 г., № 4,  Ст. 251.

УК Республики Армения (Принят 29.04.2003 г.) в ред. от 30.12.2008 г.

УК Республики Беларусь (Принят 09.07.1999 г.) в ред. от 26.10.2012 г. // Ведамасці Нацыянальнага сходу Рэспублікі Беларусь, 1999 г., №24, ст.420

УК Республики Молдова (Принят 18.04. 2002 г.) в ред. от 12.10.2012 г. // Мониторул Офичиал ал Р.Молдова №128-129 от 13.09.2002

УК Республики Украина (Принят 05.04.2001 г.) в ред. от 13.04.2012 г. // Ведомости Верховной Рады (ВВР), 2001, №25-26, ст. 131.

УК Туркменистана (Принят 12.06.1997 г.) в ред. от 04.08.2012 г.// Ведомости Меджлиса Туркменистана. 1997. № 2. Ст. 9.

Уголовный кодекс РСФСР 1922 года (от 26 мая 1922 года) // СУ РСФСР. 1922, № 15, Ст. 153.

Уголовный кодекс РСФСР 1926 года (от 22 ноября 1926 года) // СУ РСФСР. 1926, № 80, Ст. 600.

Уголовный кодекс РСФСР от 27.10.1960 года // Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1960 г. №40. Ст. 591.

Федеральный закон от 21.07.2004 № 73-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» //Собрание законодательства РФ, 26.07.2004, № 30, ст. 3091.

Федеральный закон от 27.12.2009 № 377-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с введением в действие положений Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации о наказании в виде ограничения свободы» //Собрание законодательства РФ, 28.12.2009, № 52 (1 ч.), ст. 6453.

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 15 февраля 1962 года «Об усилении ответственности за посягательство на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции и народных дружинников» (с изм. и доп. от 14.04.1978г., 15.10.1982г., 28.07.1988г.) // Ведомости ВС СССР, 1962, № 17, ст. 177.

Указ Президента РФ от 13 октября 2004 года №1314 «Вопросы Федеральной службы исполнения наказаний» (в ред. от 30.03.2012) // СЗ РФ, 18.10.2004, № 42, ст. 4109.

Официальные акты высших судебных органов

Определение Конституционного Суда РФ от 19.02.2003 № 72-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Тимирбулатова Салаудина Хасмагомадовича на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 57 и статьей 317 Уголовного кодекса Российской Федерации». [электронный ресурс] режим доступа: http://ivo.garant.ru/document?id=5033127&byPara=1 (дата обращения 10.10.2013)

Постановление Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» от 27.01.1999 г. (с изм. и доп. от 06.02.2007г., 03.04.2008г., 03.12.2009г.) №1 // БВС РФ.— 1999.— №3.

Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 3 июля 1963 года «О судебной практике по применению законодательства об ответственности за посягательство на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции и народных дружинников» //БВС РСФСР.— 1963 г.— №8.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 01.02.2011 № 1 (в ред. от 09.02.2012) «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних» (с изм. и доп. от 09.02.2012г.)//   БВС РФ. – апрель 2011. -  № 4.

Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 22 сентября 1989 г. «О применении судами законодательства об ответственности за посягательства на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции, народных дружинников, а также военнослужащих в связи с выполнением ими обязанностей по охране общественного порядка»; Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 24 сентября 1991 г. «О судебной практике по делам о посягательстве на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции, народных дружинников и военнослужащих в связи с выполнением ими обязанностей по охране общественного порядка» // Сборник действующих постановлений Пленумов Верховных Судов СССР, РСФСР и Российской Федерации по уголовным делам.— М.: 1999. С. 465, 473.

 

Материалы судебной практики

Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 18 июня 2008 г. № 163-П08 // БВС РФ.- 2008г.- №11. С.6-7

Кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 01.07.2010 по делу №82-010-25 [электронный ресурс] URL: http://www.vsrf.ru/stor_pdf.php?id=301276 (дата обращения 20.11.2013)

Приговор Астраханского областного суда по делу 1-20/2012 от 25 июля 2012 года [электронный_ресурс]_URL:http://oblsud.ast.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=case&n_c=1&case_id=1654&delo_id=1540006 (дата обращения 20.11.2013)

Приговор Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики по делу №2-13/2012 от 15_июня_2012г.[электронный_ресурс]_URL:http://vs.kchr.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=case&case_id=4854&result=1&delo_id=1540006 (дата обращения 18.11.2013)

Приговор Верховного Суда Республики Саха (Якутия) по делу №2-17/2012 от 15_октября_2012года_[электронный_ресурс]_URL:http://vs.jak.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=case&n_c=1&case_id=1599&delo_id=1540006 (дата обращения 19.11.2013)

Приговор Курганского областного суда по делу №2-18/2010 от 24 марта 2010 года. [электронный_ресурс]_URL:http://oblsud.kurgan.ru/sdp/acts_view/45400001008020913501311000059154 (дата обращения 20.11.2013)

Приговор Новгородского областного суда по делу №02-17/2011 от 16 июня 2011 года [электронный_ресурс]URL:http://oblsud.nvg.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=case&n_c=1&case_id=1186&delo_id=1540006 (дата обращения 05.11.2013)

Приговор Оренбургского областного суда по делу №1-55/2012 от 01 октября 2012 года_[электронный_ресурс]_URL:http://oblsud.orb.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=case&n_c=1&case_id=1759&delo_id=1540006 (дата обращения 20.11.2013)

Приговор Челябинского областного суда по делу 2-31/2010 от 14 апреля 2010 года [электронный ресурс] URL: http://212.57.147.70/bsr/TEXT.PHP?ID_DOCUM=663263 (дата обращения 10.11.2013)

Специальная и научная литература

Монографии и научные издания

Кулешов Ю.И. Преступления против правосудия: проблемы квалификации и законодательной регламентации.— Москва: РАП, 2007.

Учебники и учебные пособия

Андреева Л.А. Квалификация убийств, совершённых при отягчающих обстоятельствах.— Санкт-Петербург, 1998.

Попов А.Н. Преступления против жизни, совершённые при отягчающих обстоятельствах, относящихся к личности потерпевшего (пп. «б», «в», «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ).— Санкт-Петербург, 2002.

Советское уголовное право. Особенная часть / Под ред. Б.В. Здравомыслова.— Москва, 1995.

Сборники, энциклопедии, словари

Вопросы уголовного права и уголовного процесса в практике Верховного Суда Российской Федерации: Сборник материалов судебной практики / сост. В.Б. Боровиков, А.В. Галахова, В.В. Демидов. – Москва : Норма : ИНФРА-М, 2011.

Российское законодательство X-XX веков в 9 томах. Том 1: Законодательство Древней Руси / Под общей ред. О.И. Чистякова.— Москва: Юрид. лит., 1984.

Теоретические основы исследования и анализа латентной преступности / Под ред. С.М.Иншакова. Москва: ЮНИТИ-ДАНА, 2011.

Уголовное Уложение 1903 года. Издание Н.С. Таганцева, Санкт-Петербург, 1904 г.

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных Российской империи 1845 года.- Санкт-Петербург, 1845 г.

Публикации в периодических и продолжающихся изданиях

Аббасов Ф.Н., Г.А. Агаев Теоретические и правоприменительные проблемы квалификации посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК РФ) // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России, 2010, №3 (47), С. 58, С.57-66.

Баглай Ю.В. Субъективная направленность преступлений, совершаемых в отношении сотрудников правоохранительных органов, осуществляющих деятельность по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности // Вестник Челябинского государственного университета, 2009, №7 (145), С. 82-86.

Истомин А. Ф., Лопаткин Д. А. Отвечают ли диспозиции статей 317 — 319 УК РФ целям и задачам правоохранительной деятельности? //Современное право, 2007, № 1, С. 82.

Максимов С. Уголовная ответственность за посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие // Уголовное право, 2012,  №1, с. 45-51.

Романова А.М. Особенности ответственности за посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа // Вестник Российской правовой академии, 2007,  №3, с. 83-85.

 

Диссертации, авторефераты

Моховой М.Б. Криминологическая характеристика и предупреждение преступлений, посягающих на представителей власти. Автореф. дисс… канд. юрид. наук, Краснодар, 2004 г.

Семенков М.В. Уголовно-правовая и криминологическая характеристика посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук, Рязань, 2007 г. [электронный ресурс]  режим  доступа:  http://www.dissercat.com/content/ugolovno-pravovaya-i-kriminologicheskaya-kharakteristika-posyagatelstva-na-zhizn-sotrudnika-

Шрамченко А.В. Уголовно-правовая защита сотрудников милиции при исполнении ими служебных обязанностей. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук , Санкт-Петербург, 2004 г. [электронный ресурс] режим доступа: http://www.dissercat.com/content/ugolovno-pravovaya-zashchita-sotrudnikov-militsii-pri-ispolnenii-imi-sluzhebnykh-obyazannost

Электронные ресурсы

Модельный уголовный кодекс для государств – участников Содружества Независимых Государств (17 февраля 1996, с изменениями на 16 ноября 2006 года) [электронный ресурс] URL: http://www.iacis.ru/html/?id=22&pag=30&nid=1 (дата обращения 07.10.2012)

Сводные статистические сведения о состоянии судимости в России за 2009 год [электронный ресурс] URL: www.cdep.ru/index.php?id=79&item=840 (дата обращения 24.10.2012)

Сводные статистические сведения о состоянии судимости в России за 2010 год [электронный ресурс] URL: www.cdep.ru/index.php?id=79&item=837  (дата обращения 24.10.2012)

Сводные статистические сведения о состоянии судимости в России за 2011 год [электронный ресурс] URL:www.cdep.ru/index.php?id=79&item=1272 (дата обращения 24.10.2012)

Официальный сайт Верховного Суда Российской Федерации. Сводные статистические сведения о состоянии судимости в России за 2009-2012 год [электронный ресурс] URL: http://cdep.ru/index.php?id=79  (дата обращения 10.10.2013).

Официальный сайт Государственной автоматизированной системы Российской Федерации «Правосудие» [электронный ресурс] URL: http://sudrf.ru/ (дата обращения 05.12.2013).

 

 

 

ПРИЛОЖЕНИЕ 1.

 

Рис. 1. Динамика зарегистрированных преступлений

по ст. 317 УК РФ  за 2002 -2012 г.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ПРИЛОЖЕНИЕ 2.

Рис. 2. Динамика количества осуждённых лиц
по ст. 317 УК РФ за 2005-2012 г.

 

ПРИЛОЖЕНИЕ 3.

Рис. 3. Динамика зарегистрированных, раскрытых преступлений,
а также выявленных и осуждённых лиц по ст. 317 УК РФ

 

 

ПРИЛОЖЕНИЕ 4.

Таблица 1.  Динамика зарегистрированных преступлений и состояния судимости по ст. 317 УК РФ[51]

Период

2005г.

2006г.

2007г.

2008г.

2009г.

2010г.

2011г.

2012г.

Количество зарегистрированных преступлений  по ст. 317 УК РФ

509

398

445

550

614

629

608

631

Количество осуждённых лиц по ст. 317 УК РФ[52]

72

71

61

47

27

37

21

53



[1] Официальный сайт Верховного Суда Российской Федерации. Сводные статистические сведения о состоянии судимости в России за 2009-2012 год [электронный ресурс] URL: http://cdep.ru/index.php?id=79  (дата обращения 10.10.2013).

[2] См.: Российское законодательство X-XX веков в 9 томах. Том 1: Законодательство Древней Руси / Под общей ред. О.И. Чистякова.— М.: Юрид. лит., 1984. С. 47.

[3] См. там же. С. 321-386.

[4] См.: Шрамченко А.В. Уголовно-правовая защита сотрудников милиции при исполнении ими служебных обязанностей. Автореф. дисс… канд. юрид. наук.— СПб, 2004. [электронный ресурс] режим доступа: http://www.dissercat.com/content/ugolovno-pravovaya-zashchita-sotrudnikov-militsii-pri-ispolnenii-imi-sluzhebnykh-obyazannost. Дата обращения 08.10.2013.

[5] Уложение о наказаниях уголовных  и  исправительных Российской империи 1845 года.- СПб, 1845. С. 43-50.

[6] Уголовное Уложение 1903 года.— СПб.: 1904. Издание Н.С. Таганцева. С. 607-610.

[7] Там же.

[8] Там же.

[9] Уголовный кодекс РСФСР 1922 года (от 26 мая 1922 года). // СУ РСФСР  — 1922,
№ 15, Ст. 153.

[10] Там же. С.2

[11] УК РСФСР 1926 года (от 22 ноября 1926 года) // СУ РСФСР – 1926, № 80, Ст. 600.

[12] УК РСФСР 1926 года (от 22 ноября 1926 года) // СУ РСФСР – 1926, № 80, Ст. 600.

[13] Уголовный кодекс РСФСР 1960 года // Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1960, №40. Ст. 591.

[14] Закон РСФСР от 25.07.1962//Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1962, №29. Ст. 449.

[15] Указ Президиума Верховного Совета СССР от 15 февраля 1962 года «Об усилении ответственности за посягательство на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции и народных дружинников» // Ведомости Верховного Совета СССР, 1962, № 17, ст. 177.

[16] См.: Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 3 июля 1963 года «О судебной практике по применению законодательства об ответственности за посягательство на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции и народных дружинников» (документ утратил силу)// Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924-1986.— М.: 1987. С. 686.

[17] См.: Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 22 сентября 1989 г. «О применении судами законодательства об ответственности за посягательства на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции, народных дружинников, а также военнослужащих в связи с выполнением ими обязанностей по охране общественного порядка»; Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 24 сентября 1991 г. «О судебной практике по делам о посягательстве на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции, народных дружинников и военнослужащих в связи с выполнением ими обязанностей по охране общественного порядка» // Сборник действующих постановлений Пленумов Верховных Судов СССР, РСФСР и Российской Федерации по уголовным делам.— М.: 1999. С. 465, 473.

[18] Федеральный закон от 28 марта 1998 г. № 53-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе» (в ред. от 25 ноября 2013 г.) // Собрание законодательства Российской Федерации от 30 марта 1998 г. № 13 ст. 1475.

[19] Официальный сайт Верховного Суда Республики Северная Осетия – Алания, приговор по делу № 1-21/2011, 11 ноября 2011г. [электронный ресурс] режим доступа: http://vs.wlk.sudrf.ru/modules.php?name=ud_delo&srv_ num=1&name_op=case&n_c=1&case_id=845&delo_id=1540006; Приговор по делу № 2-18/2012, 17 мая 2012г. [электронный ресурс] режим доступа:http://vs.wlk.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_ op=case&n_c=1&case_ id=950&delo _id=1540006. Дата обращения 08.09.2013.

[20] См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) /под ред. А.В. Бриллиантова.— Проспект, 2010//Доступ из СПС «Гарант». [электронный ресурс] режим доступа: http://garant.ru.

[21] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) (исправлен, дополнен, переработан) /под ред. д-ра юрид. наук, проф. А.И. Чучаева.— М.: КОНТРАКТ, 2013 //Доступ из СПС «Гарант». [электронный ресурс] режим доступа: http://garant.ru.

[22] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации /отв. ред. В.М. Лебедев.— 12-е изд., перераб. и доп.— М.: Юрайт, 2012 // Доступ из СПС «Гарант». [электронный ресурс] режим доступа: http://garant.ru.

[23] Официальный сайт Верховного Суда Республики Дагестан, приговор по делу № 2-17/2012, 30 мая 2012г. [электронный ресурс] режим доступа: http://vs.dag.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num= 1&name_op=case&n_c=1&case_id=903&delo_id=1540006 . Дата обращения 08.09.2013.

[24] Указ Президента РФ от 13 октября 2004 года №1314 «Вопросы Федеральной службы исполнения наказаний» (в ред.  от 30.03.2012)  // СЗ РФ, 18.10.2004, № 42, ст. 4109.

[25] Подробнее См. Приложение: Таблица 3. Состояние приговоров по ст. 317 УК РФ в РФ за 2011-2012 гг.

[26] Уголовный кодекс Эстонской республики /науч.ред. и перевод с эстонского В.В. Запевалова – СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2001. С. 195

[27] Российская газета от 9 февраля 1999 г.

[28] См.: Федеральный закон от 21.07.2004 № 73-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» // СЗ РФ, 26.07.2004, № 30, ст. 3091; Федеральный закон от 27.12.2009 № 377-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с введением в действие положений Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации о наказании в виде ограничения свободы» // СЗ РФ, 28.12.2009, № 52 (1 ч.), ст. 6453.

[29] См., напр.: Советское уголовное право. Особенная часть / Под ред. Б.В. Здравомыслова.— М., 1995. С. 458.

[30] См.: Романова А.М. Особенности ответственности за посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа // Вестник Российской правовой академии, 2007,  №3. С. 84.

[31] См.: Аббасов Ф.Н., Агаев Г.А. Теоретические и правоприменительные проблемы квалификации посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК РФ) // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2010. №3 (47). С. 58, С.63-64.

[32] См.: Теоретические основы исследования и анализа латентной преступности /под ред. С.М.Иншакова. – М.: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2011. С.577-578.

[33] См. Приговор Курганского областного суда по делу №2-18/2010 от 24 марта 2010 года. [электронный ресурс] режим доступа:  http://oblsud.kurgan.ru/sdp/acts_view/45400001008020913501311000059154 (дата обращения 20.11.2013);  Кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 01.07.2010 по делу №82-010-25 [электронный ресурс] режим доступа: http://www.vsrf.ru/stor_pdf.php?id=301276 (дата обращения 20.11.2013).

[34] Приговор Астраханского областного суда по делу 1-20/2012 от 25 июля 2012 года [электронный ресурс] режим доступа:http://oblsud.ast.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=case&n_c=1&case_

id=1654&delo_id=1540006 (дата обращения 20.11.2013).

[35] Приговор Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики по делу №2-13/2012 от 15 июня 2012 г. [электронный_ресурс] режим доступа :http://vs.kchr.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num= 1&name_op=case&case_id=4854&result=1&delo_id=1540006 (дата обращения 18.11.2013).

[36] Приговор Верховного Суда Республики Саха (Якутия) по делу №2-17/2012 от 15 октября 2012 года [электронный_ресурс]_ режим доступа:http://vs.jak.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num= 1&name_op=case&n_c=1&case_id=1599&delo_id=1540006 (дата обращения 19.11.2013).

[37] Аббасов Ф.Н., Агаев Г.А. Указ. соч. С.63-64.

[38] Семенков М.В. Уголовно-правовая и криминологическая характеристика посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук, Рязань, 2007 г. [электронный ресурс] URL: http://www.dissercat.com/content/ugolovno-pravovaya-i-kriminologicheskaya-kharakteristika-posyagatelstva-na-zhizn-sotrudnika- (дата обращения 10.10.2013)

[39] Максимов С. Уголовная ответственность за посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие // Уголовное право, 2012,  №1. С. 46.

[40] Определение Конституционного Суда РФ от 19.02.2003 № 72-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Тимирбулатова Салаудина Хасмагомадовича на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 57 и статьей 317 Уголовного кодекса Российской Федерации" [электронный ресурс] URL: http://ivo.garant.ru/document?id=5033127&byPara=1 (дата обращения 10.10.2013)

[41] См., напр.: Приговор Челябинского областного суда по делу 2-31/2010 от 14 апреля 2010 года [электронный ресурс] режим доступа: http://212.57.147.70/bsr/TEXT.PHP?ID_DOCUM=663263 (дата обращения 10.11.2013); Приговор Новгородского областного суда по делу №02-17/2011 от 16 июня 2011 года [электронный ресурс] режим доступа: http://oblsud.nvg.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=case&n_c=1&case

_id=1186&delo_id=1540006 (дата обращения 05.11.2013), и др.

[42] Кулешов Ю.И. Преступления против правосудия: проблемы квалификации и законодательной регламентации: — Москва: РАП, 2007, С. 229.

[43] Попов А.Н. Преступления против жизни, совершённые при отягчающих обстоятельствах, относящихся к личности потерпевшего (пп. «б», «в», «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ).— Санкт-Петербург., 2002.,С. 65, С. 72-73, С.116-117.

[44] Баглай Ю.В. Субъективная направленность преступлений, совершаемых в отношении сотрудников правоохранительных органов, осуществляющих деятельность по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности // Вестник Челябинского государственного университета, 2009., №7 (145), С. 82-83

[45] БВС РФ.— 1999 г.— №6. п. 10, С. 14.

[46] Истомин А. Ф., Лопаткин Д. А. Отвечают ли диспозиции статей 317 — 319 УК РФ целям и задачам правоохранительной деятельности? // Современное право, 2007, № 1, С. 82.

[47] Приговор Курганского областного суда по делу №2-18/2010 от 24 марта 2010 года. [электронный ресурс] режим доступа:  http://oblsud.kurgan.ru/sdp/acts_view/45400001008020913501311000059154 (дата обращения 20.11.2013)

[48] Кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 01.07.2010 по делу №82-010-25 [электронный ресурс] режим доступа: http://www.vsrf.ru/stor_pdf.php?id=301276 (дата обращения 20.11.2013)

[49] См.: Вопросы уголовного права и уголовного процесса в практике Верховного Суда Российской Федерации : Сборник материалов судебной практики / сост. В.Б. Боровиков, А.В. Галахова, В.В. Демидов. – Москва: Норма : ИНФРА-М, 2011. С. 422.

[50] Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 18 июня 2008 г. № 163-П08 // БВС РФ.- 2008г.- №11. С.6-7.

[51] См.: Теоретические основы исследования и анализа латентной преступности /под ред. С.М.Иншакова. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2011. С.577-578; Официальный сайт Верховного Суда Российской Федерации. Сводные статистические сведения о состоянии судимости в России за 2009-2012 год [электронный ресурс] URL: http://cdep.ru/index.php?id=79  (дата обращения 10.10.2013); Состояние преступности в Российской Федерации за 2010 г.: статистический сборник. – М., 2011. С.120; Состояние преступности в Российской Федерации за 2011 г.: статистический сборник. – М., 2012. С.118; Состояние преступности в Российской Федерации за 2012 г.: статистический сборник. – М., 2013. С.123.

[52] Официальный сайт Верховного Суда Российской Федерации. Сводные статистические сведения о состоянии судимости в России за 2009-2012 год [электронный ресурс] URL: http://cdep.ru/index.php?id=79  (дата обращения 10.10.2013).